Жизнь. Отпускается без рецептов...

27 мая 2006
Татьяна Шипилова, «Советская Сибирь»

Московский режиссер Лена Невежина поставила на малой сцене театра «Глобус» пьесу Вячеслава Дурненкова «Mutter». Современную пьесу о стариках, живущих в доме престарелых.

По спектакль получился не мрачным, а одновременно весе­лым и грустным, без назидания — мудрым. Хотя конгломерат реалий нашей нынешней жиз­ни, как в самой пьесе, так и в сценографии Ирины Акимовой и Юрия Устинова, — очень же­сткий...

...Четыре казенные кровати, на заднем плане — нечто жес­тяное, капающее — умывально-клозетное. Поодаль, справа, как бы за окном, — уличный мусорный бак. Позже еду и чай сюда, в палату дома престаре­лых, будет привозить на боль­ничной каталке санитар в рези­новом фартуке и сапогах, похо­жий на работника морга.

Старики появляются шумной стайкой из двери зрительного зала под предводительством этого самого санитара, как де­ти, возятся перед сном, укладываются поудобнее. А привыч­ный глобусовский третий зво­нок становится для этой друж­ной компании сигналом отбоя.

Спектакль, без сомнения, стал одной из удач новосибир­ского театрального сезона. Прежде всего как в силу щед­рой многослойности драматур­гического материала, так и щедрости режиссерского почер­ка Невежиной, которая свободу в исследовании «глубин» (ново­сибирцы помнят ее «Преступ­ление и наказание» по гастро­лям МХТ им. Чехова) сочетает с постмодернистской изобрета­тельностью в эстетике и форме спектакля («Белая овца» по Хармсу в «Глобусе»).

И поскольку уж тут был упо­мянут Чехов, следует сказать, что, безусловно, «Mutter» вся «вышла из Чехова», называв­шего трагические свои пьесы комедиями. Прибавив к нему еще одно, во всех смыслах, как черновик, прожитое человече­ством столетие? в виде новей­ших, масс-культурных аллю­зий, сегодняшнего языка-слен­га и фантастического финала. А искусным «передразниванием» «первоисточниками» обозначив собственную литературную ро­дословную.

В общем, здесь все судьбы давно обрушились, а герои пьют жидкий чай, едят тошнот­ворную кашу и... дурачатся. Не доживают последние дни, а жи­вут. Как будто знают какую-то тайну, как будто у них есть бу­дущее. Действительно, в ка­ком-то смысле Страшный суд у этих четверых, бывших — пре­подавателя философии и юрис­та, уборщицы и деревенской жительницы (Дурненков не ва­лит все грехи на интеллиген­цию), — уже на излете, почти позади, и они робко надеются на вторую жизнь. А реплику героини: «Люди смерти боятся, а жить не хотят» — то есть поче­му люди, зная о том, что они смертны, так безобразно про­живают свою единственную жизнь? — можно считать клю­чевой мыслью спектакля.

Мощным соавтором постанов­ки, что изначально задано в пье­се, стала музыка немецкой рок-группы «Raramstein». А ее фир­менная композиция «Mutter» и фантазия Невежиной родили еще двух персонажей, у Дурненкова отсутствующих. Именно эти две «потусторонние» девочки из мистического триллера поют «Mutter» на русском, окрашивая тему, скажем так, родовой вины старшего поколения в апокалип­сические тона.

Главных героев играют в спектакле четыре заслуженных артиста — Александр Варавин, Людмила Трошина, Ирина Нахаева и Юрий Соломеин. Где-то более, где-то менее удачно, но явно с удовольстви­ем и азартом осваивая такой непростой материал и довольно сложный способ сценического существования.

А мы, зрители, с удовольст­вием посмеявшись на премьере тем самым грустным смехом, в котором «грусть, как в вишне косточка», порадовались за них и за театр, в афише которого появился хороший современ­ный спектакль.