Иван Орлов: «Дружба – это фантастическое открытие друг друга»

18 февраля 2018
Марина Вержбицкая, «Новая Сибирь»

В театре «Глобус» покажут «сказочный» спектакль о дружбе и глубоких социальных противоречиях.

В марте на малой сцене театра «Глобус» состоится премьера спектакля «Перья и хвосты» по мотивам сказочной повести шведского писателя Яна Экхольма «Тутта Карлссон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и другие». Сценическую адаптацию истории о парадоксальной дружбе цыпленка и лисенка выполнит штатный режиссер театра — Иван Орлов. По замыслу постановщика, спектакль превратится в научно-популярный фильм о животных и мире дикой природы Швеции.

Шведским читателям Ян Улоф Экхольм знаком прежде всего как мастер детективной прозы (создатель успешных романов про расследования убийств, председатель Шведской академии детектива и основатель Ассоциации детективных писателей Стокгольма) и уж во вторую очередь как автор увлекательных повестей для детей, выдержавших несколько переизданий. В России из богатого наследия писателя (почти пятьдесят опусов) востребованной оказалась книга «Тутта Карлссон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и другие», по мотивам которой снимались мультфильмы, выпускались киноленты и, конечно же, ставились спектакли. Шла сказка Яна Экхольма и на сцене Новосибирского ТЮЗа. Спектакль для подростков назывался «Никто не поверит». Роль смелого цыпленка Тутты Карлсон исполняла актриса Людмила Трошина, а честного и непокорного лисенка Людвига Четырнадцатого играл будущий почти оскароносный режиссер Андрей Звягинцев. В новой интерпретации знакомого сюжета парочкой неразлучных друзей выступят артисты «Глобуса» Алексей Корнев и Екатерина Боброва. Целевая аудитория «Перьев и хвостов» сместится с подростковой на «6+». Способ существования окажется «супернебытовым», а декорации — «живыми, сочными и функциональными». Подробно о будущей премьере рассказывает режиссер спектакля Иван Орлов.

 Как вы выбирали материал для своей премьеры?

 Когда я искал название, вспомнил замечательную историю о том, как подружились лисы с курами. Я внимательно изучил предыдущие постановки в театрах, работу с повестью в кино, мультипликации. Практически все произведения, которые я смотрел на тему Тутты Карлссон и Людвига Четырнадцатого, были направлены на подростковую аудиторию. Я для себя сразу понял, что наш спектакль — для детей от пяти до восьми лет. Мы будем маркировать его 6+ и попытаемся найти юмор и тему, которые были бы понятны ребенку, не достигшему подросткового возраста. Прежде всего речь пойдет о дружбе. Я буду выстраивать встречу мальчика и девочки. В шесть лет отношения между мальчиками и девочками совершенно не несут эротического момента, они абсолютно чистые. Происходит духовное открытие нового мира, фантастическое открытие друг друга.

 Какие еще темы в произведении для вас особенно важны?

 Тема двух семей, которые живут в своих традициях, противоположных друг другу. Семья лис как семья охотников кичится своей родословной, семья кур — совершенно другого склада и живет как семья собирателей. Они не могут понять друг друга. Есть социальные устои. Они вросли в них корнями, не могут открыть сознание, смотреть на жизнь шире. Они существуют строго в рамках своих устоев. И в двух таких семьях узкого мышления — не значит плохого, просто разного — вдруг рождаются два ребенка, на которых не работают эти штампы восприятия социальных ограничений. И они видят мир таким, каким он есть на самом деле. Они не ставят себе палки в колеса, готовы, не ущемляя себя, открыто познавать этот мир. Уникальность истории в том, что два ребенка, которые познакомились друг с другом, не зная о том, что они куры и лисы, познав эту сумасшедшую дружбу, сумели поменять и своих родителей. Сделали так, чтобы семья кур подружилась с семьей лис, — просто взорвали вековые традиции.

 Если говорить о внутрисемейных отношениях, которые подробно описываются в повести, — для них находится место в спектакле?

 Важная тема взаимоотношений Людвига Четырнадцатого и главного лиса — Папы Ларссона. В тех работах, которые я видел, Людвиг сделан трудным подростком. Но мне кажется верным по-другому посмотреть на этот материал и понять, что ребенок шести лет пока другой. Он еще не вышел в режим бунтарства. Он еще очень хочет понравиться папе. Людвиг не стал бунтарем. Он просто другой. Пока эти законы жизни в него не всосались, он не понимает, например, почему не может дружить с зайцами. Папа пытается объяснить: ведь он более объективно смотрит на вещи. Расслоение, которое происходит, конечно, необратимо. Наивно сказать, чтобы просто все друг с другом дружили. Жизнь действительно сложна. Но это параллельная жизнь, социальная. А любовь никто же не отменяет. И сын учит отца любить. Я думаю, что социально куры не станут лисами, а лисы не станут курами — они будут жить традициями. Но они вдруг начинают любить друг друга!

 А какую роль в этой истории играет человек?

 Человек здесь — некая третья сила, которая отвечает за «место действия». Мы понимаем, что в материале есть семья лис, семья кур и место, в котором это все находится, — ферма, мир человека. И тут можно интерпретировать. В произведении фермер — очень добрый, но есть нюансы: он ведь маленького лисенка отдает как игрушку своим детям.

И это мысль автора о том, что люди не до конца понимают, что животное наделено сознанием и душой. Фермой заправляет фермер, который существует в таком же узком понимании жизни, как и семьи лис и кур. Он — закоренелый фермер. Его предки были фермерами. Его дети будут фермерами. Его отношение к животным, к другому миру, абсолютно сложившееся, понятное. Он не готов к каким-либо открытиям.

Получается, что в процессе этой истории разные животные миры открывают друг друга, а человек не способен их открыть. Кажется, что в этих детях есть некая сатира на общество людей: животные становятся более человечными, чем люди. И вот я нахожу некое решение, которое все это вместе собирает. Наш спектакль — научно-популярный фильм о животных, о мире дикой природы Швеции. Ведет этот фильм ученый. Когда я адаптирую повесть для сцены, вдохновляюсь Николаем Николаевичем Дроздовым. Наш ученый — тоже человек, но у него совершенно другое отношение к животным, нежели у фермера. Он понимает язык зверей, в связи с этим мы понимаем разговоры лис и кур. Текст автора входит во взаимодействие с этим ученым, его исследованием.

 Были ли предпосылки к такому решению?

 На идею, что это фильм о дикой природе, вытолкнули два момента. Я нашел в Швеции деревню лис — вольер с избами, кормушками, где живут, свободно перемещаются только лисы. Любопытное очень впечатление. А в Японии есть поселок, который называется Sweden Hills — Шведские холмы. Он копирует Швецию даже в мелочах, от народных ремесел и традиционных праздников до знаменитых красных домиков с белыми окошками, которыми усеяна вся Северная Европа. И эта дружба японцев и шведов меня как-то натолкнула на то, что есть лисы — это шведы, а куры — есть такие японские куры, пушистые. Мне кажется, что для ребенка это будет смешно.

 Каким вы видите сценическое пространство?

 Спектакль для такой аудитории предполагает, что каждая сцена должна стать аттракционом. Чтобы каждый из объектов мог хитро работать. Мы с художником Каринэ Булгач стараемся сделать яркий, насыщенный мир... шведской природы. Мне кажется, когда мы произносим «Швеция», не видим ничего конкретного. Здесь огромное поле для фантазии. Поэтому реалистических и натуралистических декораций не будет. Зритель увидит функциональную, сочную, живую декорацию. Мы очень серьезно подходим к решению пространства, потому что хотим, чтобы спектакль получился выездным, чтобы его увидели в Новосибирской области. Это, казалось бы, ограничение выталкивает нас в условный, стильный, минималистический театр. Если что-то на сцене лежит, то должно быть образом. Мы сильно вдохновляемся скандинавскими детскими игрушками. Их дизайн заключается в том, что игрушка не старается воспроизвести фигурку цыпленка, она имеет форму шара с какими-то деревянными штучками. В Швеции любят игрушки, где просвечивается фактура дерева. Чтобы ребенок получал тактильные впечатления. Такая подача воспитывает у детей целостное восприятие формы, не реалистическое мышление, а абстрактное. Мне кажется этот ход педагогически верным. Он расширяет границы сознания. В скандинавских странах огромное внимание уделяется рукотворным игрушкам. То, что игрушка сделана руками человека, делает ее уникальной, неповторимой, это воспитывает вкус у ребенка, любовь к труду. Игрушки можно делать вместе с родителями, это тоже общение. Хочется, чтобы наш спектакль был очень подвижный, пластический. Чтобы артисты в этом ярком, но все же условном пространстве как-то особенно перемещались, двигались, танцевали, чтобы способ существования был супернебытовой.