Открытый космос Рэя Брэдбери на сцене «Глобуса»

1 декабря 2016
Алена Истомина, top54.city

В новосибирском театре состоялась премьера спектакля «ПослеЗавтра».

12 произведений классика фантастики Рэя Брэдбери скомпонованы в единое целое. Среди них роман «451 градус по Фаренгейту», повесть «Вино из одуванчиков» и несколько рассказов, которые не были переведены на русский язык. Все они были написаны в 50-60-х годах прошлого века. В то время ХХI век виделся далеким послезавтрашним днем, который наступит очень не скоро. Брэдбери пророчил страшные вещи. Был ли он прав? На этот вопрос постарался ответить режиссер Дмитрий Егоров.

 Это не обстоятельства неожиданно возникших чудес, а плоды деятельности человеческих рук. Я специально не касаюсь российских реалий. Ставим сугубо западную историю. Американский автор, который писал про Америку. 50–60-е годы ХХ века. Политика, религия, локальные проблемы того или иного региона, страны меня здесь вообще не интересуют. Меня волнуют проблемы нашего сознания, то, что происходит с душой человека, ощущением личного комфорта и предназначения частного человека, — подчеркивает Егоров.

На сцене «Глобуса» к Брэдбери отнеслись уважительно. Это не спектакль по мотивам, это произведения как они есть, перетекающие друг в друга. Здесь есть место и колыбели человечества, и его глобальной катастрофе. Метафора мира поворачивает зрителям «глаза зрачками в душу». И мы замечаем, что послезавтра уже близко. И оно грядет не где-то «у них», а у нас, прямо здесь и сейчас. Пусть актеры тащат по сцене чужой флаг, реальность слишком узнаваема. Это история не отдельной страны, а всего человечества.

Герои кружатся в вихре домов и улиц, разговаривают по скайпу, погружаются в селфи, громят картины, погибая и выкрикивая последним всхлипом вопль непонимания: как человечество пришло к этому? Обесценивание культуры и человеческой жизни, космос превращается в обыденность, а война — реальность повседневности. Каждая история происходит одновременно, и перед нами целый мир опасений Брэдбери.

Электрические переходы интонаций, актеры то шепотом выговаривают ужасное «Я знаю», то срываются на крик отчаяния. Брэдбери как фантаст показан с помощью звука, света, дыма и пространства. Убираешь декорации — и вот уже на сцене «Глобуса» вмещается открытый космос. Выключаешь свет — и каждая интонация героя звучит все острее. Фонарики могут быть одновременно и звездами, и отголосками погибших душ. Над сценой — текст с выдержками из произведений, который с одной стороны отвлекает, а с другой — окунает мир фантаста еще сильнее.

Еще одна находка спектакля — монолог Лаврентия Сорокина. Его герой бьет жестко, беспощадно, оголяя все человечество. Персонаж меняет ритм, переходит от гротеска в эпос, зашвыривая зрителей правдой. Хочется вскричать, начать оправдываться, но... Брэдбери был прав. Мы все потеряли. Наши дети не мечтают стать космонавтами и сжигают книги ради трендовой фотографии в Инстаграме. Войны еще существуют и люди по-прежнему оправдывают их. Идеалист, мечтающий обратить все оружие в ржавчину, назовется чудиком и получит тумаков ножкой от стула. Послезавтра уже наступило.

Спектакль не для неподготовленного зрителя. Стоит не просто перечитать Брэдбери, а вникнуть в его рассказы. И тогда прийти в «Глобус», чтобы здесь увидеть совсем другого писателя — пацифиста, ненавидящего войну, но любящего фантазировать и надеющегося на то, что послезавтра для человечества никогда не наступит.

В конце спектакля зрителям показывают небольшое интервью писателя. Фантаст рассказывает о том, что мечтает, чтобы люди приземлились на Марс, где их встретят с плакатами «Брэдбери был прав». И почему-то только после этого момента приходит спасительная мысль, что, может, еще не все потеряно, и послезавтра можно удалить, вычеркнуть, отсрочить... Надежда есть? Ведь пока мы читаем книги не только в сокращенном варианте.