|
|
| |
|
|
| |
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
распечатать статью
 Кофе, пролитый на одежду, - это уже не кофе, а грязь
ТРИ УБИЙСТВА, три изуродованных трупа, расхристанная сантехника, заблеванный пол, вырвавшееся на свет «бессознательное», писающая на покойника дамочка и обнаженные тела в финале — премьера спектакля «Господин Кольперт» наконец-то со стоялась. Стараниями из вестного столичного режиссера Романа Козака на Большой сцене театра «Глобус» появился сверхнеоднозначный спектакль. Как заметил один забытый поэт (правда, совсем по другому поводу), «увидишь такое - и сводит рот, и хочется просто стонать безотчетно», — мир уродов без людей, возведенный на подмостках, по-театральному красив, но по-челове чески неприятен. |
Полный текст:
На сцене "Глобуса" появилась черная комедия, которую не рекомендуют смотреть лицам до 18 лет. Кофе, пролитый на одежду, - это уже не кофе, а грязь.
ТРИ УБИЙСТВА, три изуродованных трупа, расхристанная сантехника, заблеванный пол, вырвавшееся на свет "бессознательное", писающая на покойника дамочка и обнаженные тела в финале - премьера спектакля "Господин Кольперт" наконец-то со стоялась. Стараниями из вестного столичного режиссера Романа Козака на Большой сцене театра "Глобус" появился сверхнеоднозначный спектакль. Как заметил один забытый поэт (правда, совсем по другому поводу), "увидишь такое - и сводит рот, и хочется просто стонать безотчетно", - мир уродов без людей, возведенный на подмостках, по-театральному красив, но по-челове чески неприятен. По окон чании действия просыпается отчетливое желание помыться, смыть вслед за героями с себя всю грязь, выскоблить червоточину, пробуравленную несуществующими насекомыми. Даже если все увиденное - реальность, срабатывает защитный механизм: кофе, пролитый на одежду, - это уже не кофе, а грязь. Сюжет черной комедии для взрослых (так, по крайней мере, написано в программке, выполненной в виде коробки от DVD; внутри коробки имеется настоящий CD с саундтреком к спектаклю) продолжительностью сто пять минут напоминает дневник меланхолика: понедельник - скука, скука, скука. Вторник- сосед увел мою корову; это уже что-то. Среда - утром пошел и убил соседа; немного взбодрился. Четверг - соседка выкопала всю мою картошку; дрянь. Пятница - убил эту дрянь; взбодрился, но ненадолго. Суббота - соседи необычайно оживлены; видимо, не по душе мой образ жизни; суета. Воскресенье - убил всех соседей; суета прекратилась. Понедельник - скука, скука, скука. Исследователь хаоса Ральф (Илья Паньков) и его подруга Сара (Ольга Цинк) - молодая, но давно съехавшая с катушек пара. Изнывая от скуки, они приглашают к себе на ужин коллег, попутно размышляя, что гости в день первого убийства как-то не комильфо. Пришедшим Эдит (Елена Ивакина) и Бастиану (Вячеслав Кимаев) скоро сообщают, что в сундуке, что стоит в комнате, спрятан труп их коллеги - господина Кольперта. Но с оговоркой: мол, киркуду - шутка. Пульсирующее сумасшествие хозяев выводит на поверхность завуалированное сумасшествие гостей. Каждый пытается выплеснуть на других свою фобию. Канцелярская мышка Эдит превращается в женщину-вамп, одуревшую от желания нимфоманку, к тому же жаждущую крови. А Бастиан под маской исключительно положительного поведения упивается насилием и едва ли не пускает всех на британский флаг. Одним словом, вечер перестает быть томным, плавно трансформируясь в кроваво-эротическую оргию. Из стенного шкафа вываливается труп пресловутого Кольперта. Эдит убивает разносчика пиццы, на беду пришедшего в этот сумасшедший дом. Ральф и Сара приканчивают сдрейфившего Бастиана. И все вместе под занавес спокойно, без лишних эмоций, очищаются от скверны во вмонтированном в стену аквариуме. Как писал Хармс, "считать преступлением то, что я сел и испражнился на свои жертвы, - это уж, извините, абсурд. Испражняться - потребность естественная, следовательно, не преступление отнюдь".
Тема "Господина Кольперта" - типичная тема современной европейской драмы. Богатые зажравшиеся люди (без лишних социальных акцентов, думается), перепробовавшие все, что душе угодно, потеряли смысл жизни. В качестве последнего лекарства от скуки они решаются на убийство. Они не прирожденные убийцы, не исключение из правил; они - такие, как все; такие, каких миллионы, но для них все известно, пройдено, куплено, использовано и уже не вызывает никаких эмоций. Убийство, совершенное без особой причины. Так, невинная шалость - под руку попался. По сути, речь идет о шаге в доморальное состояние, который может сделать любой человек; о стирании границ; о существующей в каждом из нас разрушительной хаосоген-ной силе, что ловко прячется под маской адекватности и беззащитности. Тема как попытка доказать - и в тебе есть то же самое, ты - такой же, ты - тоже урод. Другой вопрос, хочется ли мне, неевропейскому зрителю, погружаться в болото, которое, если уж по совести, развели именно сбесившиеся от скуки че-ло-ве-ки, а теперь наблюдают и ехидничают - дескать, что из этого откровения получится.
Незадолго до премьеры господин Козак анонсировал спектакль как нечто в духе Тарантино, срез сознания, изуродованного эстетикой триллеров. Все это действительно имеет место быть. Кинокадры, штампы, аллюзии, отсылы к фильмам пронизывают весь спектакль - от первых сцен, где Ральф и Сара обсуждают, откуда обычно у киногероев, которые вот-вот начнут крошить все и вся, вдруг появляется в руках пушка, до мелодии и небесно-голубых облаков в финале. Впрочем, все это не более чем игра. Талантливо выстроенная игра Козака в Тарантино, в триллер, в "плохой" жанр. Разница в том, что тот самый жанр построен таким образом, что из динамичного внешне боевика фильм превращается в не менее динамичный, но уже внутренне психологический триллер, в котором на первом плане оказываются не сами поступки героев, а мотивации этих поступков, порождаемые их представлениями о каких-либо пещах. А в творении Романа Козака эта схема не срабатывает, мотивации так и не будет.
Спектакль в хорошем смысле неправильный. Обман обмана, реализованный опять-таки по тарантиновской методе: медленное и размеренное нагнетание напряжения оказывается настолько эффектным, что к пиковому моменту зритель уверен, что сейчас ему покажут буквально все, покажут все в подробностях, смакуя детали, выпотрошат содержимое. И зритель на миг закрывает глаза, страшась того, что на самом деле отсутствует, но угодливо подсказывается разыгравшимся воображением. А когда глаза вновь открываются, зритель убеждается в справедливости своих предчувствий, даже не подозревая, что тот, кто продолжал смотреть, видел не больше, чем он.
Ю. Щеткова
"Новая Сибирь", 23.09.2005
|
| |
|
|
|
|
|
ГЛОБУС
НОВОСИБИРСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ
МОЛОДЁЖНЫЙ ТЕАТР
|
|
