Пресса

распечатать статью

11 мая 2007 года в театре "Глобус" состоялась премьера спектакля "Саня, Ваня, с ними Римас" по пьесе драматурга Владимира Гуркина, где режиссером-постановщиком - Марина Станиславовна Брусникина

Марина Брусникина, жена известного актера и режиссера Дмитрия Брусникина, и сама не нуждается в особом представлении. Она личность не менее знаменитая и популярная, чем ее муж, только реализует себя не в кино, а на театральной сцене и в педагогике. Марина Станиславовна - лауреат Государственной премии, заслуженная артистка России, режиссер, зав. кафедрой сценической речи и т.д. Амплуа у нее много и география творчества обширна и, к нашему счастью, захватывает Новосибирск.

Полный текст:

Пока шли репетиции, отвлекаться на какие-либо разговоры ей было некогда, но для корреспондента "Новой Сибири" она сделала исключение. И подробно рассказала о себе и о театре (или о театре и о себе), о других знаменитостях, ее окружающих, и о том, что связывает Марину с Новосибирском, куда она приезжает вот уже в шестой раз.
- Марина Станиславовна, вы помните свой первый приезд в Новосибирск?
- Помню. Он незабываем. И не потому, что было очень холодно… В первый раз я приехала сюда с антрепризным спектаклем и всего на два дня. Было это тысячу лет назад. Потом были гастроли МХАТ, когда я приезжала вместе с труппой, и мы давали спектакль "Пролетный гусь" по двум рассказам Виктора Астафьева. А через некоторое время мне предложили делать "Марусечку" в "Глобусе" (Марина Брусникина осуществила постановку спектакля "Моя Марусечка" по прозе Александры Васильевой в 2004 году, и "Новая Сибирь" об этом писала – прим. автора). Я всегда хорошо себя чувствовала в этом театре, мне нравилась и нравится здесь рабочая атмосфера, актеры, готовые к любым предложениям режиссера. Они всегда в тонусе, оттого, что постоянно находятся в тренинге: много премьер, разные режиссеры с труппой работают…
- Марина, в стенах театра "Глобус" я встречалась со многими выдающимися театральными деятелями, которые, как и вы, приезжали в "Глобус" на гастроли или для постановочной работы. Среди них был и Константин Аркадьевич Райкин, с которым, насколько я знаю, вы сотрудничаете? Расскажите о ваших отношениях?
- Об отношениях хотите знать?.. (Улыбается). Тогда я должна рассказать предысторию этих "отношений". Когда волей судьбы я начала преподавать сценическую речь в Школе-студии МХАТ, – я думала заниматься только этим всю оставшуюся жизнь, ничем другим. Но человек предполагает, а Господь располагает. Вышло так… Константин Аркадьевич Райкин, никогда до этого не преподававший в Школе-студии МХАТ - сам он "щукинец", работал в ГИТИСе с Табаковым, - впервые в истории стал набирать курс у нас. И туда нежданно-негаданно попал мой поток. Попал – и попал. Я спокойно работала себе, пока не случился зачет по речи в первом семестре. На нем я показала свою музыкально-звуковую работу, построенную исключительно на ритмических играх. Райкин смотрел-смотрел и вдруг говорит: "Мне надо, чтобы Марина преподавала мастерство у меня курсе". И заставил заниматься мастерством. Вот такие отношения! Я поначалу отнекивалась, но помню, как он меня урезонил. Я сказала: "Константин Аркадьевич, у меня своя поляна". Но что Райкин мне ответил: "Твоя поляна гораздо шире, чем ты думаешь!" И я начала заниматься актерским мастерством у него на курсе, делать Островского, Достоевского. Параллельно продолжала заниматься со студентами речью. Сделала учебную работу, буквально на 15 минут, "Сказки Пушкина", в которую Райкин тоже вцепился и приказал: "Ставь настоящий спектакль".
- И вы поставили? Он идет в райкинском "Сатириконе" и называется "Ай да Пушкин"?
- Да, три года уже идет сначала на малой, а потом и на Большой сцене в "Сатириконе" - спектакль по трем сказкам Пушкина. Затем, опять же, с легкой руки Райкина, я сделала "Случай" Карло Гольдони, а в этом году выпустила "Бальзаминова" Островского. Это помимо того, что я делаю во МХАТ им. А. Чехова.
- Марина, театр – это у вас от родителей?
- Нет, семья не была театральной. Период взросления мы переживали с сестрой вообще без родителей, - они все время находились в разъездах, это было в старших классах. В это время в нашей жизни и появился театр. Мы, как ненормальные, ходили с сестрой на все премьеры, спрашивая у входа "лишний билетик". Любимыми в то время у нас были Театр на Малой Бронной и "Ленком", которым руководил Марк Захаров и в котором шли спектакли "Жизнь и звезда Хоакина Мурьетты", "Тиль" и другие.
- А когда вы первый раз попали во МХАТ, который впоследствии стал для вас альма-матер? Вы ведь оканчивали Школу-студию МХАТ и учились на курсе Олега Николаевича Ефремова? А потом были приняты в труппу Московского художественного академического театра им. А. Чехова?
- Да, но это случилось много позже. А когда я первый раз попала на мхатовский спектакль "Иванов" - это было в девятом классе, - в котором играл Иннокентий Смоктуновский, я оказалась в некотором замешательстве. Честно говоря, не многое тогда поняла! И момент этот часто впоследствии вспоминала, сделав вывод, что сознание, и особенно душа - взрослеют позже. В девятом классе я к "Иванову" не была готова. Поэтому МХАТ не был для меня в ту пору чем-то таким заветным, о чем бы я мечтала. Просто когда я решила поступать, Ефремов набирал актерский курс в Школе-студии МХАТ, а он редко это делал, и считалось, что поступить туда большая удача. Я сдала экзамены – и поступила!
- А если заглянуть в еще более ранний период, в детство? Когда вас спрашивали, кем вы хотите стать, что вы отвечали?
- Я отвечала, что хочу, во-первых, быть "барелиной" – это "балерина" так называлась, - а, во-вторых, воспитательницей детского сада.
- Одновременно?
- Да. Две у меня мечты было в детстве, одну не мыслила без другой, и, самое смешное, что они обе сбылись! Только я не "барелина", а актриса и не воспитательница детского сада, а педагог, зав. кафедрой и так далее. Но я совершенно, вплоть до старших классов, не думала про театр. А когда мы с сестрой увлеклись сценой, решила, что буду поступать на театроведение. Я была девочкой серьезной, много читала, училась в литературной школе.
- Часто "серьезные девочки" в школе бывают застенчивы…
- И я была застенчивой. Очень. Да и сейчас, думаю, меня не назовешь наглой. И такая особенность характера - мучаюсь, ношу все в себе, пока что-то главное не решу. А уж если решила, - тогда все, держитесь. Меня с пути истинного уже не свернуть!
- Кто вы по знаку Зодиака?
- Водолей.
- Понятно, нынче эпоха Водолея, и вы в ней царица.
- Сейчас, может, уже и царица, но когда я пошла поступать, - а первый раз я поступала во ВГИК, тогда набирали Герасимов с Макаровой, - мне было очень страшно. И на нервной почве я заболела, хотя первый тур прошла. У меня подскочила температура до сорока градусов! Надо сказать, что застенчивость мне очень мешала в актерской профессии, пока я не научилась этот состояние преодолевать. Чувство комфорта, уверенности – они приходят от удач. И еще - важно воспитать в себе независимость. Раньше я остро реагировала на чужое мнение, тем более, если это было мнение таких педагогов, как Олег Николаевич Ефремов, которому мы поклонялись. Комплексовала и занималась самоедством. А потом наступил переломный момент… Это случилось в Новосибирске! Вы спрашивали о первом приезде сюда…
- Как же наш город помог такой вашей внутренней метаморфозе? И с каким спектаклем это связано?
- С антрепризным спектаклем Эдуардо де Филиппо "Призраки". Как раз начался период антреприз в конце 80-х. В то время, как известно, в театрах еще существовали худсоветы, на которых все обсуждалось, критиковалось. Все так волнительно было для актеров, для меня лично тоже. А тут, я помню, стою на гастролях в Новосибирске за кулисами, - и меня пронзает мысль: "А ведь в зале – никакого худсовета! Что хочешь, - то и играй!" И от этой свободы я опьянела.
- Но свобода-свободой, а в какой-то степени чужому влиянию вы все же поддаетесь, если вспомнить историю ваших "отношений" с Райкиным. Только, видимо, теперь выбираете сами, чьему поддаваться, а чьему нет?
- Да, наверное. Часто мне дают мощный первоначальный импульс другие люди, которые чувствуют, видят во мне то, чего я до поры сама в себе не замечаю. Если бы не Олег Павлович Табаков, например, – разве я стала бы вообще ставить спектакли? Он просто заставил меня сделать первый спектакль! А до этого я скромно работала в театре актрисой.
- Но что-то же дало Олегу Павловичу повод думать, что вы можете попробовать себя в другом амплуа, режиссера?
- Видимо, то, что еще до Табакова, при Ефремове, я начала делать "Мхатовские вчера. Круг чтения".
- За которые вас удостоили литературно-художественной премии?
- Да, премия называлась "Хрустальная роза Виктора Розова". Мы на малой сцене, с большим числом молодых актеров – 15-20 человек – регулярно, раз в месяц, делали абсолютно разные вечера современной поэзии и прозы. Ефремов – он тогда уже болел, плохо себя чувствовал, заметил: "То, что ты сейчас делаешь – это и есть самое главное". Но в конце этого сезона Олег Николаевич умер. Когда в следующем сезоне на один из таких вечеров пришел Табаков, он просто дал мне для возможной постановки список авторов, которые ему были бы интересны. Я сказала, что готова поставить Астафьева. Получился тот самый спектакль, за который мы получили Государственную премию. (Писатель Виктор Астафьев получил Государственную премию за спектакль МХАТ им. А. Чехова "Пролетный гусь" посмертно в 2004 году – прим. автора). И чтобы закрыть тему "влияний", хочу признаться: да, я готова поддаваться влиянию экстраординарных личностей, потому что от природы – я человек слышащий. Но принимаю такие импульсы далеко не от каждого, потому что… избирательна. Как и любой слышащий, к слову.
- И все-таки здорово, что при этом вы усиливаете "силу тока", как необычный творческий "трансофрматор" - до бесконечности! А, скажите, ваш муж, Дмитрий Владимирович Брусникин, влиял на вас когда-нибудь таким образом?
- Влиял, конечно. Дмитрий влиял на меня самым невероятным образом. Если бы не он, - я была бы абсолютно другим человеком. Не преувеличиваю: нервным, неуравновешенным, мятущимся. Он меня утихомирил! (Улыбается).
- Как вы с Дмитрием познакомились? Love story была быстрой?
- Мы вместе учились в Школе-студии МХАТ. На одном курсе. Дима был уже "взрослым", до этого учился в другом вузе. Осенью поступили, в декабре у нас начался роман, а в мае, на первом же курсе, поженились. Быстро это или нет? Наверное, быстро.
- И тем не менее вы с мужем долгие годы. Для звездных пар это не всегда характерно. У вас есть дети?
- Сын. Который всегда, с детства, был самостоятельным, независимым и вопреки нашему желанию не желавшим идти в актеры. Захотел – и поступил в Академию МВД, окончил, год проработал оперативником. И ушел. Хватило романтики. И ему, и нам. Долго себя искал и сейчас работает… в той же сфере, что и мы: в творческом объединении администратором.
- Марина, а каковы новости со съемочной площадки? Ваш муж очень востребован в кино. И как актер, и как режиссер. А вы?
- Я снималась немного. Но не потому, что не востребована. Просто для съемок у меня всегда было слишком мало времени. Да и потребности сниматься - не много. На самом деле, без лукавства.
- А как зритель, кино любите?
- Да, хорошее кино люблю. Хотя, как зритель и слушатель, прежде всего, люблю оперу, потом уже кино, потом уже театр. В таком порядке приоритеты идут. Объясняется это тем, что я очень музыкальный человек. В свое время, в детстве, отказалась заниматься музыкой, и родители не стали меня мучить, но потом выяснилось, что у меня большие музыкальные способности. И я стала их развивать. Во всех моих спектаклях звучит музыка. Они на ней держатся! У меня целая музыкальная система, в том числе и в обучении студентов. Мы все время поем, актеры поют в живую, многоголосье… Все это я люблю, слышу, знаю, умею. Сама могу спеть. Уже будучи взрослой, стала разбираться, осваивать музыкальную грамоту, вплоть до сольфеджио. Вообще люблю учиться. Учусь при первой возможности! И, поскольку много занимаюсь голосом, знаю, как ставить голоса, как превращать их в художественное средство. Сейчас взяла да и сделала – опять же, на райкинском курсе, то, что до меня никто не делал.… Что-то такое привиделось, приснилось – работа вообще без слов. Это этюды, построенные на звуках. Студенты голосами воссоздают любую атмосферу: от пустыни до космоса, от церкви до улицы. Все делается одними голосами!
- А в реальной жизни, не воображаемой, каков у вас диапазон перемещений? Путешествовать любите?
- Профессия мне в этом плане многое подарила, потому что еще до антреприз – с Росконцертом, Москонцертом, - мы много ездили по стране. Я объехала ее всю, была даже на Сахалине и Камчатке. Зарабатывала на кооперативную квартиру таким образом. Примечательно, что ездили мы со спектаклем "Мастер и Маргарита" - еще того, старого МХАТа. Вернее, он назывался "Бал при свечах". Хороший был спектакль. Я играла в нем одну из женщин, - там их было двое, "белая" и "черная", они все действие сидели на сцене и комментировали события. Я была "белой".
- Тему колдовства, бесовщины вас никогда не смущала? Актеры суеверны, как правило…
- Нет, не смущала. Например, на меня большое впечатление произвела Северная Англия, Шотландия, где довелось побывать. Это такое место, в котором духи, ведьмы – реальны. Там такое интересное пространство! Странное и необычное. Это надо почувствовать, попасть туда, чтобы в голове все соединилось.
- Вы склонны к изучению эзотерики?
- Да, но эта тема отдельной беседы, неспешной и долгой. Я, например, в снах проживаю отдельную прекрасную жизнь. Вся ценная информация во сне ко мне приходит. Бывают даже сны наяву! Вообще считаю, что все на свете есть круговорот энергий и с этой точки зрения подхожу к жизни, к театру, к тому, что делаю и что вижу вокруг. Вот вы спрашивали о кино. Почему я люблю смотреть кино, но продолжаю работать для театра? Потому что здесь происходит этот обмен - живой энергией. А кино – это лишь запись. Театр – он живет, дышит в реальном времени, дает возможность сопереживания, когда происходит мощнейший выплеск энергии. Причем, взаимный. Не только актеры отдают публике, но и публика актерам. Театр - своего рода колдовство, шаманство.
- Но вы соединяете в своих постановках театр и литературу. Значит ли это, что происходит колдовство в квадрате?
- Тогда уж в кубе, потому что если брать такую литературу, как проза Виктора Пелевина, например, - тут без тайных сил не обойтись! (Смеется). Он необычен многим – умением писать, чувством юмора, талантом видеть реальность с другой стороны. Найти точку зрения, которая открывает для тебя мир, непохожий на тот, к которому ты привык, – это и есть талант. И у Пелевина он огромен!
- Уж не хотите ли вы сказать, что собираетесь ставить Пелевина?
- Хочу и уже над этим работаю. В конце сезона должна выпустить премьеру по мотивам рассказов Пелевина в Пушкинском театре. Работаю с удовольствием, потому что понимаю исключительность этого писателя среди современных авторов. А вообще эта идея, с Пелевиным, уже четыре года у нас с Романом Козаком (художественный руководитель театра им. Пушкина в Москве – прим. автора) в головах сидит. Все время были какие-то другие постановки, но, наконец, собрались.
- Слышала, Пелевин с большой осторожностью относится к какой-либо интерпретации своих произведений. Но вам - доверился?
- Попросил дать ему почитать инсценировку по четырем рассказам и… дал добро!
- Вопрос на посошок, Марина… Ваше самое любимое занятие в жизни?
- Уехать в летом в деревню. У нас общий дом – родителей, сестры и наш. Уехать туда и гулять - по дорогам, по берегу Волги, дышать полной грудью. Ходить, ходить и предаваться снам наяву…
Ираида Федорова
"Новая Сибирь" 11 мая 2007 года

ГЛОБУС
НОВОСИБИРСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ
МОЛОДЁЖНЫЙ ТЕАТР