Касса театра

223-88-41Ежедневно с 10.00 до 19.00 Перерыв с 14.15 до 14.30 и с 16.15 до 16.30

Бронирование билетов

223-66-84С 9.00 до 19.00, кроме субботы и воскресеньяПерерыв с 13.00 до 14.00

Администрация театра

223-85-74Работает с 10.00 и до окончания спектакляПерерыв с 13.00 до 14.00






Независимая система оценки качества











Как пройти




Пресса: 2014 год
распечатать статью

Секс на панцирной сетке

 

Сегодняшний "Осенний марафон" – это коллективный портрет социума,   где хищные женщины выдают за любовь инстинкт иметь,  обладать и пользоваться.

У него есть якобы страдающая от непонимания и одиночества жена Нина. Еще у него есть якобы нежное существо в виде любовницы  Аллочки. Он бегает от одной к другой, попутно заскакивая в койку к трепетной и трепещущей коллеге Варваре. Узнаете старого доброго знакомца Бузыкина? С трудом. У нынешнего горя-плейбоя, в отличие от знаменитого предшественника,  все построено на рефлексах и привычках. А его партнерши только изображают любовь, которой тут и не ночевало.

В новосибирском молодежном театре "Глобус" московский режиссер Лариса Александрова поставила "Осенний марафон" по пьесе Александра Володина. Получилась история о том, как в ритмах современной жизни, бессмысленных и беспощадных,  человек теряет собственное лицо и становится шестеренкой одного бездушного механизма. Чем быстрее вращаются шестеренки, тем больше  они отшлифовываются и становятся похожими друг для друга. Для чего работает механизм, неизвестно.

В сценографии Анастасии Григорьевой все отдает металлическим скрежетом – что подвальные клетки офисов и квартир, откуда не вырваться, негде взять разбег, что металлические секции, которыми обычно огорожены заброшенные пространства. Или забаррикадированы отжившие танцплощадки, где раньше танцевали вальс, а сейчас (из)вращаются в одиночных композициях. Железяки превращаются в панцирную сетку так и не застеленной кровати, на которой Бузыкин с Аллочкой совершают интенсивные телодвижения, после чего симулируют счастливую усталость.

Впрочем, нет. Персонажи спектакля – никакие не шестеренки. Они – вампиры, сосущие друг из друга последние жизненные соки. Каждый предъявляет на другого право собственности, бесцеремонно вторгаясь, врываясь, ввинчиваясь в чужое интимное поле. Каждый пользуется ближним, как вещью, предназначение у которой одно – удовлетворять потребности. Худосочная любовница Аллочка прытко заскакивает к Бузыкину на колени, обвивает его собою, как змея, опутывает вязальными нитками, которые еще чуть-чуть – и превратятся в удавку. Декларирующая тоску по доброте и ласке жена обнимает так, будто собирается придушить. Обе отлично владеют искусством манипуляции. "Мое время истекло?" - говорит одна таким тоном, что хочешь - не хочешь, а останешься. "Я никому не нужна", – проникновенно всхлипывает другая, отчего сразу чувствуешь себя виноватым. Сослуживица Варвара присваивает его профессиональные, а заодно и  интимные услуги, а потом открыто ликует, заняв его место, в котором она, одинокая  женщина, нуждается гораздо больше. В отсутствие Бузыкина все эти женщины спят с тем, кто подвернется – а как же, от обиды на Бузыкина и не на такое пойдешь.

Какого ж черта они вцепились именно в него? Наверное потому, что безотказен. Бузыкин – вечный должник, отдающий якобы долги только потому, что у него берут. Берут у него хамовато, насильно, против воли, да и нет у него никакой воли. В этой свистопляске у Бузыкина проскальзывают какие-то намеки на творческие порывы, но увы, только намеки. Всю жизнь приходится читать чужие стихи без поэзии и ходить в чужой лес без грибов. Своих стихов нет, свой лес не найден.

Окружение Бузыкина ему под стать. Вокруг – сплошные фрики, прикидывающиеся студентами. С ними у Бузыкина нет вообще никакого контакта, зато молодежь тут как тут, едва Бузыкин попадает в драку. Особенно хороша бесполая особа с косматыми волосами, падкая на уличные новости. С дебиловатым азартом она снимает на айфон любой мало-мальски заметный скандал, и нет у нее в жизни других интересов.

Бегают, бегают, бегают эти недоумки цепочкой, под свою техно-музычку, с наушниками и плеером, по не ими выбранной траектории, увлекают за собой Бузыкина, который хотел бы, да не умеет двигаться против ветра.  И вдруг он  оказывается отдельно, в центре танцпола, как солист. Человек с пустой коробкой на голове совершает свой индивидуальный судорожно-конвульсивный танец  и, кажется, вот-вот рухнет от изнеможения…

Время глубоких отношений прошло. Время пусть неудачных, но любовей, время пусть неплодотворных, но дружб осталось где-то за поворотом. Его сменило время утраченных связей. Между членами социума распределены те же функциональные роли, что и раньше: муж-жена, любовник-любовница, коллеги, соседи, – но действия совершаются механически, как у зомби, а чувства всего лишь обозначаются. Хотим мы того или нет, но схема в глобусовском спектакле нарисована точно. Пусть не картина, а всего лишь схема.

Между фильмом Георгия Данелии и спектаклем Ларисы Александровой лежит пропасть. Пропасть лежит потому, что это произведения о совершенно разных эпохах, на каждом из которых чувствуется ее дуновение. В первом случае это легкое дыхание неосуществленной мечты о гармонии отношений. Во втором – тяжелая одышка от галопа на месте, когда не можешь остановиться, сойти с дистанции и всмотреться в родное лицо. Да и где оно, родное лицо?

 

Яна Колесинская, «Сибнет», 19.02.2014

Уважаемые зрители!Театр оставляет за собой право в исключительных случаях осуществлять замену артистов в спектаклях.
Глобус
Новосибирский академический молодежный  театр