Касса театра

223-88-41Ежедневно с 10.00 до 19.00 Перерыв с 14.15 до 14.30 и с 16.15 до 16.30

Бронирование билетов

223-66-84С 9.00 до 19.00, кроме субботы и воскресеньяПерерыв с 13.00 до 14.00

Администрация театра

223-85-74Работает с 10.00 и до окончания спектакляПерерыв с 13.00 до 14.00






Независимая система оценки качества











Как пройти




Пресса: 2013 год
распечатать статью

Елена Невежина: «Основной мотив моих поступков – простые дружеские побуждения»

 

Она слабая, уязвимая и сомневающаяся, но ровно до того момента, как приступает к репетициям. Каждый поставленный ею спектакль становится художественным и культурным событием.

Хочу оспорить трюизм «талантливый человек талантлив во всем». Мне думается, талантливому человеку труднее во всем, ибо он не готов на средний результат, ему во всем хочется дойти до самой сути, сотворить небывалое, уехать в незнаемое. И вот он вечно терзается, мается, ночью пишет стихи, а утром сжигает рукописи. И не надо ждать от него совершенства, людей вообще надо принимать такими, какие есть, относиться бережно, уважительно. В беседе с Еленой Александровной Невежиной — замечательным театральным режиссером из Москвы — мы в этом аспекте достигли полного согласия. Она сама щедро одарена, наделена тонкой душевной организацией и имеет дело исключительно с людьми незаурядными. Вот об этом — о счастье и терниях творческого взаимопонимания — хотелось поговорить в первую очередь. 

— Леночка, говорю большое спасибо НАМТ «Глобусу» за то, что познакомил наш город с вами. На самом деле ведь первая встреча состоялась еще до того, как вас впервые пригласили на постановку «Белой овцы» Хармса в 2004 году. Сначала в рамках II Международного Рождественского фестиваля искусств мы увидели моноспектакль «Контрабас» по повести Патрика Зюскинда в вашей версии, где душесокрушительно играл Константин Райкин. И вы постоянно занимаете звезд первой величины — Аллу Покровскую, Владимира Стеклова, Наталью Тенякову, Александра Феклистова. В общем, сплошных великих. А вам знакомо чувство страха, знаком пиетет по отношению к большим артистам и великим текстам? 

— Страх, причем панический, с дрожью всех поджилок — это мое нормальное постоянное состояние перед постановкой. (Смеется.) Но я не открою никакой тайны, если скажу: чем выше, больше мастер, тем он проще в общении и честнее в работе. «Контрабас» я поставила в 2000 году, это была моя третья работа в «Сатириконе», но Костя Райкин, несмотря на то что он — руководитель театра, народный артист, который намного старше и опытнее, беспрекословно доверился мне как режиссеру. Более того, «Контрабас» в репертуаре «Сатирикона» задержался на долгие, рекордные 12 лет, тогда как все спектакли снимаются спустя пять лет, вне зависимости от популярности у зрителей. 

— Я тоже благодарна «Глобусу», куда приезжаю сейчас, как в дом родной. Театр — это не только труппа, его дух, его атмосферу создают и работники цехов, и очень важно, что они годами, десятилетиями не меняются, хранят преданность, с огромной заинтересованностью относятся к общему делу — выпуску и прокату спектаклей. «Двенадцатая ночь» Шекспира — четвертая по счету моя постановка здесь. С того периода, когда работала над «Днями Турбиных», прошло два года. Но меня встретили так, словно мы и не расставались. Приятно, когда все с тобой здороваются, общаются тепло. 

— То есть на этот раз панического страха не возникло? 

— Как же? Возник. Он посетил меня еще летом, когда я хотела отказаться, вернее, перенести премьеру на следующий сезон. Боялась, что не успею, хотя плотно сотрудничала с художником Дмитрием Размысловым, с моим соавтором, драматургом Ксенией Гашевой — мы соединили в единый текст все пять существующих переводов комедии, добиваясь актуальности звучания реплик. Все же с момента написания пьесы прошло четыре века, границы смешного уже сильно изменились, переместились. Ксения выполнила литературную обработку переводов, на мой взгляд, сделала это удачно. 

— И чего ты тогда могла не успеть? Есть текст, распределение ролей сделано еще в конце прошлого сезона. И, наверное, концепция была продумана вплоть до рисунка мизансцен? 

— Нет, я никогда заранее не прописываю мизансцены, решение большинства сцен рождается в процессе репетиций, от сотворчества с артистами, от их индивидуальностей. 

— Можно ли заключить, что исполнители ролей в грядущей премьере — это твои любимые артисты труппы? 

— Можно, но с той поправкой, что я люблю гораздо большее количество «глобусовских» артистов, чем можно занять в одном спектакле. Например, Людмилу Трошину, «краснофакельца» Костю Колесника — впрочем, не буду перечислять, список огромный. На самом деле, я давно убедилась, что в нестоличных театрах, например в Омской драме, ничуть не меньше гениальных актеров, нежели в Москве. Я обожаю работать с Ириной Герасимовой, Михаилом Окуневым, Евгением Смирновым, Аней Ходюн, со многими омичами не меньше, чем с артистами «Сатирикона» или МХТ имени Чехова. Вспоминаю как трудный, но счастливейший период создание спектакля «Русский и литература» Максима Осипова и первую свою постановку в Омске — «Любовь как милитаризм» Петра Гладилина. 

— И, конечно, пермскую постановку «Географ глобус пропил», которая выдвинута сейчас на соискание «Золотой маски» в четырех номинациях? Кстати, поздравляю. 

— Спасибо. На самом деле, мне важны не только призы, а отклик зала. Осенью «Географ» показывался на фестивале «Пространство режиссуры», и я после показа получила очень трогательный комплимент от зрителя. Он сказал, что это удивительно нежный спектакль, позволивший осознать, как ему, его жизни не хватает нежности. 

— Правда, трогательно. Я тоже очень ценю возможность испытать нежность, чувство, ставшее редким, как роскошь. К счастью, видела и омские, и московские твои постановки, оттого еще до личного знакомства воспринимала Елену Невежину как близкого человека. Нам в литературе близки одни и те же авторы: Милан Кундера, Айрис Мердок, Альфред де Мюссе, Эрик Эмманюэль Шмитт и современный драматург Павел Пряжко, да многие. Но я умею только читать, писать и смотреть, а ты ставишь так, что «холодок бежит за ворот», сердце то замирает, то воспаряет. 

— Ох… (Краснеет.) 

— Я не ради красного словца, не чтобы польстить, я веду к конкретному вопросу. Сначала приведу цитату. «Елена Невежина исподволь, шаг за шагом создает собственный стиль режиссуры — аскетичный, лишенный дутых эффектов. Он служит забытой заповеди о «смерти в актере» и работает на создание внутренних связей, а не на нарциссическую демонстрацию себя. Это режиссура воздушных путей, неуловимое, но упорное умение строить собственное пространство, которое передает лучшим ученикам Петр Фоменко», — написала Марина Токарева в «Новой газете». Я с ней согласна. Думаю, это действительно по большому счету важно — чей ты ученик, именно мастер влияет на художественное мировосприятие. Поступая в ГИТИС, ты стремилась учиться именно у Петра Наумовича? Вероятно, видела его спектакли и под впечатлением... 

— Нет, никаких спектаклей Фоменко до поступления я не видела, фанатом его «Мастерской» или какого-нибудь другого театра не была. Но возникло счастливое совпадение обстоятельств. Мне повезло учиться у Петра Наумовича, повезло, что он вообще был в моей жизни, потому что он не только учил ремеслу, профессии, а своих учеников никогда не бросал. Мы не так часто виделись в последние годы, но я могла в любую минуту позвонить ему и поделиться очередной своей «трагедией века». Фоменко, внимательно выслушав, вовсе не обязательно давал прямой ответ, совет. Он давал, скорее, иронический взгляд на ситуацию, рассказывал какую-нибудь байку, и сразу становилось легче, думалось: «Боже, из-за какой ерунды я паникую!..» Мы, его ученики, чувствовали себя усыновленными и удочеренными, а теперь, после ухода Петра Наумовича, остро ощущается сиротство. 

— Известно, что Елена Невежина отнюдь не сразу выбрала делом жизни режиссуру. Расскажи, пожалуйста, кем ты была до того, о чем мечтала в детстве, в юности? 

— Я мистическим образом мечтала стать археологом. И, может быть, это трагедия всей моей жизни, что не стала. А еще раньше, поскольку любимым писателем был Владислав Крапивин с его мушкетерами, хотела стать фехтовальщицей. 

— Занималась фехтованием? Необычно для девочки. 

— Да, с большим увлечением фехтовала, но ситуация такова, что если ты не делаешь успехов в спорте, его надо оставлять. И это ужасно грустно. Чтобы ребенок достиг чего-то в спорте или музыке, его надо отдавать в секцию, в музшколу в самом раннем возрасте. 10-летний возраст воспринимается как поздний даже для прыжков на батуте. А я поздновато начала. Но все равно постоянно чем-то занималась, кроме учебы. В школе выбрала литературно-театральный класс, где, впрочем, педагоги быстро охладели к проведению дополнительных уроков по сцендвижению, речи, актерскому мастерству. И мы своими силами, в качестве домашних радостей сделали спектакль «Бременские музыканты». Я про себя понимала, что актерских способностей не имею, но бацилла театра в меня попала, мне нравилось быть именно снаружи процесса, сочинять вместе, помогать. Увлекало все — литература, музыка, живопись, кино, и я мучилась, разрывалась. Помню, лет в 16 записала в своем девичьем дневнике: «Что же делать? Куда мне поступать — может, во ВГИК?» 

— И поступила в МГУ имени Ломоносова на исторический факультет. Мудрое решение! МГУ дает прекрасное фундаментальное образование. 

— О, я фанат МГУ. У меня были дивные преподаватели, а выбрала я специализацию на кафедре русской истории XIX века. И думаю, что вполне могла бы состояться в науке: в частности, в медиевистику на вспомогательные темы меня брали с руками и ногами. Но, к сожалению, любая научная деятельность в области гуманитарного знания предполагает очень узкую специализацию, интересную не более чем 15 человекам. Меня это обстоятельство разочаровывало. В университете не нашлось наставника, который сказал бы мне — потерпи. А сейчас я считаю — ну и пусть теоретика интересна 15 человекам, главное — это интересно мне. 

— А учеба как-то приблизила к мечте об археологии? Пожалуй, на практике археология гораздо менее романтична, нежели представляется в детстве, ведь там долгие земляные работы сопряжены с минимумом находок. 

— Да, мне после третьего курса довелось побывать на археологической практике, как раз обошедшейся почти без находок. И все равно у меня в голове сидит мысль о том, что нет ничего увлекательнее археологии, свидетельств об исчезнувших цивилизациях. 

— Лена, по-моему, студенчество замечательно, кроме всего, головокружительными, сумасшедшими романами. 

— Наверное. В МГУ страстные романы как-то обошли меня стороной, я их только наблюдала у подруг-друзей, выслушивала их секреты. А сама испытывала некое предощущение настоящей любви и с упоением училась. Для меня всегда, кстати, дружба была естественнее, органичнее, нежели безоглядная любовь. К моменту, когда окончила МГУ, в стране была такая разруха, что вообще непонятно, чем заниматься, куда податься. Полный дискомфорт и растерянность. В школу мне совсем не хотелось. Я понесла документы в ГИТИС (ныне РАТИ), а там в тот год — 1992-й — был астрономический конкурс, огромные очереди в приемную комиссию из желающих стать абитуриентами. Мне совсем не хотелось стоять в очереди. Я вот уже 13 лет преподаю в РАТИ и до сих испытываю жалость к ребятам, которые, волнуясь, нервничая, стоят в этих длиннейших очередях... 

— И что же ты, деятельная натура, делала летом 1992-го, после того как решила не поступать в ГИТИС? 

— Если я скажу, что нашла мужа, это будет близко к правде, но не полная правда. Я мужа не искала. Я старалась понять, есть ли для меня место в кино. И вот однажды летним днем пошла с другом на кинопросмотр, и по пути он рассказал, что его знакомый актер не поступил во ВГИК, очень печалится по этому поводу, почему бы нам не взять его с собой, чтобы парень развеялся? Я ответила: конечно. И действительно сочувствовала этому не поступившему во ВГИК серьезному парню. Сочувствовала настолько, что на следующий день, буквально на столбе увидев объявление «студия любительского кино приглашает на съемки», позвонила ему, и мы вместе поехали на съемки в Подмосковье. 

— Подожди, а какой фильм вы смотрели? Тебе этот парень понравился? 

— Честно, не помню, какой мы смотрели фильм. И уж точно не размышляла на уровне нравится не нравится мне тот парень. И тогда, и сейчас, всегда основным мотивом моих поступков являются простые дружеские побуждения. Сделать так, чтобы человеку было хорошо. 

— И вам было хорошо? 

— Хорошо ли было на съемках? Там было замечательно. Мы жили в походных, очень скромных по бытовым параметрам условиях, естественно, никому не платили, но там участвовал ни больше ни меньше Ежи Анджеевский, который снял «Врата рая». Кроме того, «с тем парнем» мы наговориться не могли. И когда вернулись в Москву, я опять-таки из простых дружеских побуждений позаботилась, сказала родителям: есть бездомный будущий кинематографист, давайте пустим его в бабушкину квартиру? В самом деле, бабушкина квартира в Медведково пустовала, а у меня был тайный план вырваться из родительского гнезда, обрести автономность. 

— А кто твои родители, Леночка? 

— Мама — врач, папа — летчик. Оба не фанаты кино и театра. К счастью, они позволили сдать квартиру, и вскоре она стала местом нескончаемой студенческой тусовки, потому что следующим летом я поступила в ГИТИС на курс Фоменко, а Валентин Донсков, с которым мы к тому времени поженились, поступил во ВГИК. Он учился в сценарной мастерской Агишева и Туляковой и параллельно окончил режиссерский курс Владимира Наумова. Таким образом, у мужа две специальности — режиссер и сценарист. Когда я уезжаю в другие города на постановки, он пишет, потому находится дома и заботится о дочке и собаке. И в поездках меня ничто так не поддерживает морально, как долгие телефонные беседы с мужем ни о чем. 

— И в этом твое второе потрясающее везенье. А тебе не обидно, что я задаю вопросы не столько о предстоящей премьере, сколько о жизни? 

— Нет, мне, наоборот, нравится разговаривать «просто о жизни». 

— У меня есть догадки об эстетике «Двенадцатой ночи», потому что я видела, что ты все лето выкладывала в Фэйсбуке изумительные пейзажи и жанровые сценки из Тибета, стран Юго-Восточной Азии, — там есть тема странствий, исканий, познания других культур, да? 

— Да. 

— А скажи, как ты сама провела лето? И вопрос вдогонку — счастлива ли ты оттого, что родилась в Москве, и нуждаешься ли в путешествиях? 

— Я, конечно, люблю Москву, особенно остро ощутила это именно минувшим летом, когда мне совсем не хотелось никуда уезжать, даже к морю. Мне нравится Москва шаговой доступности, окрестности моего дома, где я гуляю со своей собакой Чуком. Кстати, это дворянин родом из Ясной Поляны. Я дружу с Феклой Толстой, участвую во многих мероприятиях — читках, фестивалях. Усадьбу Льва Николаевича стерегут две собаки, Он и Она, и периодически появляются щенки. И вот однажды я не удержалась, влюбилась в серого щенка, привезла его домой... Прекрасный друг, умнейший!.. 

Чем хороша Москва летом? Нет такой критичной перегруженности транспортом и людьми и нет необходимости никуда торопиться, ехать, боясь опоздать из-за пробок. Я спокойно разбирала залежи бумаг в квартире, сделали с мужем маленький ремонтик, читала, каталась на велосипеде, ходила в бассейн, рисовала. Готовилась к «Двенадцатой ночи». 

— Вы еще и рисуете? 

— Ну, это громко сказано, так, балуюсь. Илья Эпельбаум, создатель театра «Тень», решил устроить мастер-класс для «наивных художников», не учившихся рисовать, вот хожу к нему, живописую... 

— Изумительное занятие. 

— Да, но только системность занятий дает толк. А вообще в рисовании все видно, как на ладони, — как в своей неумелой манере истинный твой темперамент проявляется. Это, скорее, способ познания и чувствования мира, а не его изображение. Но я не ответила на вопрос о путешествиях. Когда их нет, я чувствую себя обделенной. В этом году зимой мы летали в Таиланд, а в конце весны и в начале осени, в мой день рождения были с мужем в поселке Чирали, на турецком побережье Средиземного моря. 

— Я знаю этот поселок, расположенный у подножия горы Химеры, из-под камней которой вырывается огонь. Энергетически ценное место. Лена, раз ты в отъезде, следовательно, муж пишет сценарий? 

— Нет, он как раз сейчас тоже режиссирует, заканчивает съемки фильма «Небо падших» по повести Юрия Полякова. Мы всячески веселим друг друга, сообщая о разных забавных ситуациях. Я же ставлю комедию, я всеми мыслями в жанре. 

— Премьера «Двенадцатой ночи» уже завтра. Я радуюсь, что она войдет в репертуар Рождественского фестиваля в декабре, как некогда «Контрабас», — пусть успех повторится. Желаю, чтобы ты приезжала в Новосибирск как можно чаще, дарила нам свою дружбу. 

— Я тоже желаю себе приезжать в Новосибирск, где прекрасные актеры и прекрасные зрители и все больше появляется друзей. Из новых друзей — режиссер «Старого дома» Тимур Насиров. В один из понедельников он устроил мне домашний прием, приготовил вкусное диетическое блюдо из тыквы и яблок и так увлекательно рассказывал о своем замысле «Золотого теленка», что я позавидовала, подумала: почему мне в голову не приходило взяться за Ильфа и Петрова. Если вдуматься, еще столько произведений — дивных, чудных — не освоено. Надеюсь, что моя премьера в «Глобусе» не последняя. 

 

Ирина Ульянина, «Новая Сибирь», 29.11.2013

Уважаемые зрители!Театр оставляет за собой право в исключительных случаях осуществлять замену артистов в спектаклях.
Глобус
Новосибирский академический молодежный  театр