|
|
| |
|
|
| |
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
распечатать статью
 Камнем по стеклу
Фестивальный контекст дает уникальную возможность все сравнить со всем. В ежедневном напряженном коктейле мысли и переживания из одного спектакля переходят в другой и неожиданно влияют на чистоту восприятия. Но уже сегодня очевидно, что спектакль "Двойное непостоянство" Дмитрия Чернякова по эстетической и интеллектуальной чистоте, по ясности концептуального мышления затмит все остальные. Внутри российского сумбура появился режиссер по-разительной ясности. Особенно симптоматично, что свой путь к столичным вершинам он долго и достойно пролагал через театральную провинцию. |
Полный текст:
Камнем по стеклу
Фестивальный контекст дает уникальную возможность все сравнить со всем. В ежедневном напряженном коктейле мысли и переживания из одного спектакля переходят в другой и неожиданно влияют на чистоту восприятия. Но уже сегодня очевидно, что спектакль "Двойное непостоянство" Дмитрия Чернякова по эстетической и интеллектуальной чистоте, по ясности концептуального мышления затмит все остальные. Внутри российского сумбура появился режиссер по-разительной ясности. Особенно симптоматично, что свой путь к столичным вершинам он долго и достойно пролагал через театральную провинцию.
"Двойное непостоянство" в новосибирском "Глобусе" - сама строгость и художественное совершенство. Стерильность созданного режиссером концепта позволяет созерцать его почти отстраненно. Пряный, изысканный текст Мариво о двух простодушных влюбленных, ставших жертвой господской интриги, позволил режиссеру сочинить блестящую притчу. В центре ее - сложная схема социально-психологических манипуляций, которыми исполнен современный мир.
Странный это спектакль. Все происходит в герметичной коробочке, отделенной от зрителей стеклом. В таком пространстве, уже привычном для нас благодаря многочисленным реалити-шоу, где голоса актеров доносятся до нас через микрофоны, все манерно и искривлено. В эту коробочку и попадают простодушные "дети природы" - Сильвия и Арлекин.
Черняков создает напряженное поле игровой двусмысленности. У него Сильвия и Арлекин - сама естественность и простота. Вслед за ними идут главные манипуляторы и устроители игры - Принц (Александр Варавин) и Фламиния (Людмила Трошина). Они манерны, но лишь в сравнении с детской резвостью своих подопечных. Зато когда на сцену является кокетливая Лизетта (Елена Ивакина), рядом с изломами ее походки и голоса, с тоненькими каблучками, белыми кудельками парика, вилянием бедра и отлетом томной руки все остальные персонажи кажутся невинными простаками.
Что же касается "простодушных детей Руссо", их естественность - лишь высочайшая степень искусности. Грубоватая эксцентрика, широко открытые глаза, набор трюков из традиционной комедии масок, почти цирковая клоунская агрессивность - вот из чего складывается их игра. Маленькая замарашка Сильвия вопит и дергается, требуя свидания с Арлекином, с которым ее разлучила жестокая прихоть влюбленного Принца. Арлекин является в стеклянную коробочку с огромным рюкзаком и в порыве нервной горячки извлекает оттуда один бутерброд за другим, когда наконец влюбленные встречаются, клоунским гэкам и шуткам нет конца: кормление, заштопывание дыр, пришивание пуговиц, расчесывание волос - вся трогательная клоунская гамма влюбленных "ассисяев" предстает в блестящей игре двух молодых актеров.
И все же их грубоватому простодушию положен предел. Черняков сочиняет свою игру с хорошо рассчитанной точностью. Стекло, разделяющее нас с актерами, только для нас - стекло. Для них оно - зеркало. Пользуясь этим "застекольным" законом реалитишоу, Черняков производит игру в высшей степени занимательную. Персонажи существуют вовсе не для нас, а для себя, любуясь собой, разглядывая, как они выглядят, как прогуливаются друг сдругом по покатому паркету, как смотрятся в своих новых костюмах. Они не могут отделаться от этого навязчивого созерцания самих себя. Нарциссизм становится частью всеобщей манипуляторской стратегии современного мира.
Печальная и тревожная музыка плывет в этом манерном, искусственном Зазеркалье. Черняков продолжает здесь тему, начатую в "Похождениях повесы" Стравинского. Человеческие чувства подвергаются в его сюжетах сложным манипуляциям. Они больше не существуют сами по себе, но только в искусственном свете камер и медиакоммуникаций. Способность человеческого разума уговорить себя в любых чувствах становится для невинных "детей природы" настоящим испытанием. Когда перемена чувств произошла, когда Сильвия влюбленно щебечет с Принцем, а Арлекин важно и самодовольно прогуливается с Фламинией, когда они уже готовы праздновать свое новое и такое выгодное для обоих счастье, коробочку начинают разбирать на части, придворные переодеваются и снимают грим, суетливые операторы наводят камеры на их усталые лица. Потрясенные Арлекин и Сильвия кидаются к своим новым возлюбленным, гневно и истерически кричат и, наконец, с ужасом понимают, в какую игру с ними играли. И здесь Сильвия делает культурный жест исторического значения - она выбегает за стекло и бросает в него камень.
Манипуляция сознанием и чувством предстает у Чернякова как страшная игрушка современного мира на всех его уровнях - от интимно-психологического и социального до политического. Оттого его холодный театр исполнен такой меланхолии. Ведь в нем нет ничего, кроме масс-медийного пространства, которому человек подчинен целиком, без остатка.
В день, когда игрался спектакль "Двойное непостоянство" в рамках "Золотой маски", в Новосибирске состоялась премьера оперы "Аида" в постановке Дмитрия Чернякова. Напомним, что в программе нынешнего фестиваля покажут еще один спектакль 33-летнего режиссера - оперу Стравинского "Похождения повесы" в Большом театре.
А. Карась
"Российская газета" 02.04.2004
|
| |
|
|
|
|
|
ГЛОБУС
НОВОСИБИРСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ
МОЛОДЁЖНЫЙ ТЕАТР
|
|
