Разговор о небанальных вещах

24 апреля 2006
Беседовала Ольга Ярославцева, «Честное слово»

В новосибирском академическом театре «Глобус» готовятся к премьере спектакля «Муттер» по одноименной пьесе современного драматурга Вячеслава Дурненкова. Этот молодой автор сегодня стремительно набирает популярность и отлично высвечивается на фоне массы новой драматургии. Выделяют его не только своеобразные язык и стиль, но и темы, которые он раскрывает. О предстоящей премьере мы побеседовали с режиссером спектакля Еленой Невежиной (Москва).

«Муттер» — уже вторая работа Елены на сцене «Глобуса», первой стала «Белая овца» по произведениям Даниила Хармса. У ре­жиссера сложились хорошие отношения и с театром, и с его труппой, поэтому сегодня она может позволить себе сосредоточиться только на качестве постановки и впечатле­нии, которое будет произведено на зрителя.

 Скажите, Елена, каков способ вашего режиссерского общения со зрителем и глав­ная цель этого общения — поразить каки­ми-то вещами, открыть на что-то глаза?

 Нет, я не стремлюсь никого поражать, но мне кажется, что любой спектакль — это желание поделиться. Какими-то своими эмоциями, размышлениями, болью — чем угодно. Тем, что тесно ощущаешь внутри себя самого.

 В этом смысле чем вы хотите поде­литься в постановке «Муттер»?

 В первую очередь хочу поделиться ав­тором, мне кажется, что Дурненков — заме­чательный драматург. И потом, у современного театра есть некоторый страх перед сов­ременными текстами, новыми именами. Мне кажется, что мы все уже немного устали от сериальной рутины, поэтому хочется разговора не о банальных вещах. Хочется поделиться самоощущением в сегодняшнем ми­ре, поговорить про то, что с нами происходит, что будет с нами потом и как могут ощущать себя люди в возрасте. Герои пьесы — пенсионеры, жители Дома престарелых, но и они сами, и их проблемы — это некие обобщенные образы, их не нужно воспри­нимать конкретно. Хочется поговорить о том, как они себя ощущают по отношению к современному миру, как мы себя ощущаем по отношению к ним. В этом нет никакого нравоучения, а есть какие-то затаенные чувства, про которые мы уже отвыкли гово­рить вслух.

 Насколько я знаю, большое место в пьесе занимает тема конфликта личности и социума. В чем этот конфликт, по-вашему, сегодня проявляется?

 На мой взгляд, сегодня у нас нет ощущения гордости за государство, в котором мы живем. Не очень понятно, что это за об­разование такое, что за всем этим стоит. Нет ощущения, что мы все — единый народ, что мы чем-то связаны между собой. Россия у нас сегодня какая-то виртуальная, а человек все-таки жив чувством Родины, чувством привязанности к земле, на которой живет. Говорят, что государство определяется сво­им отношением к детям и старикам. И вот как мы себя по отношению к ним ощущаем? Когда тебе 16 лет, кажется, что тебе никогда не будет 60. А когда тебе 60, то кажется, что никогда не было 16. Нашим сегодняшним старикам нет места в этом мире, кроме сво­ей семьи, а иногда и в ней места не находит­ся. Почему мы уверены в том, что с нами не произойдет то же самое?

 Герои «Муттер» по ходу действия со­чиняют некую пьесу. Каково ее назначение в спектакле?

 В сочинении этой пьесы есть обыгры­вание и пародирование идиотизма, идущего еще из советских времен, когда проводились шефские концерты и тому подобное. Это та­кая обязаловка, когда нужно готовить номер художественной самодеятельности. Старики решают, что вместо этого они поставят пь­есу. Ее пишет один из героев по мотивам своей собственной жизни, но она имеет аб­солютно пародийный характер на театр классических форм, в котором мы стараем­ся увидеть нашу сегодняшнюю жизнь.

 И вы, и автор пьесы — люди моло­дые. Откуда черпается понимание проблем и чувств старых людей?

 Я не могу претендовать на понима­ние и знание того, что чувствуют брошен­ные пожилые люди, но у меня есть отноше­ние к этому. Ты не можешь понять это, просто смотришь и чувствуешь в себе стыд, жалость, страх перед этим — все, что угодно. Поэтому я могу передать только свои собственные чувства. Это такой любов­но-ироничный взгляд на наших стариков, на отношения между поколениями. То есть спектакль не про них, а про нас, про то, что мы можем о них понять. И я буду делиться не знаниями, а эмоциями.

 Какие чувства должен будет испы­тать ваш зритель?

 Хочется, чтобы у человека, который пришел в театр, что-то такое поселилось внутри, что не отпускало бы и про что бы он потом время от времени думал. Вообще, самое главное ощущение для меня, которое рождается от просмотра или прочтения че­го-либо, это чудесное, спасительное ощуще­ние, что ты не один. Мне бы хотелось, чтобы у зрителей тоже появилось это ощущение, а вместе с ним и силы жить.