Елена Невежина: «Вопрос про Белую и Красную армии до сих пор остается открытым»

10 февраля 2011

Юлия Колганова, новостная лента сайта театра «Глобус»

Друзья! 17–18 марта 2011 года на большой сцене театра состоится премьера спектакля «Дни Турбиных» по пьесе Михаила Булгакова. В мае Россия будет отмечать 120-летие со дня рождения писателя. С предстоящей датой в культурной жизни страны уже связаны интересные события и проекты. Театр «Глобус» посвящает свою премьеру «Дни Турбиных», вершину театрального успеха Михаила Афанасьевича, не только юбилею великого классика XX века, но и 85-летию пьесы...

В преддверии премьеры московский режиссер Елена Невежина рассказывает о своем спектакле.

 Елена, почему Вы обратились к пьесе «Дни Турбиных»?

 Как сказал древний китайский мыслитель и философ Конфуций: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен». История XX века в России не очень осмысленна, отрефлексирована на каком-то общенародном, государственном уровне, не побоюсь этих слов. Вопрос про Белую и Красную армии до сих пор остается на удивление открытым. Я читала, что в одном из серьезных российских университетов проводилось социологическое исследование, где молодежь просили ответить на простой вопрос: «Вы за кого — за красных или за белых?», аудитория разделилась ровно пополам, приводя какие-то смешные аргументы. Это еще раз показывает, что мы до конца не осознали причинно-следственные связи тех событий, единственное, с чем мы можем согласиться, что эти люди — часть нас, а не какие-то враги.

Об этом не принято говорить, но у нас потеряно чувство родины, потому что мы больше живем в неком конкретном месте, чем как-то связаны с Россией как с родиной. Этого чувства гордости за страну, не за правительство, не за государство, а именно за страну, за людей мы не испытываем. Подумайте, даже в пресловутых поездках за границу нет ничего хуже, чем встретиться с соотечественниками. Когда встречаемся друг с другом вне своей территории, нам немножко стыдно самим за себя. Это очень печальное ощущение...

И сейчас время смутное. Сегодня много говорят о стабилизации, но внутри у простого человека, и у меня лично, возникает чувство полной растерянности. Так сложно отделить одно от другого — родину от людей, которые ее представляют, т. е. народ вообще от твоих друзей, от твоего круга общения... Весь этот клубок, в котором мы живем, — все из того времени идущее, а мы в этом так и не разобрались.

Когда возникает чувство, что никто не ответит на этот вопрос, кроме тебя самого, тогда возникает территория личной ответственности. Наша внутренняя гражданская позиция, самоуважение рождаются прежде всего изнутри, и сегодня это важно как никогда.

 Тема Гражданской войны для Вас является какой-то особенной?

 Когда я думаю о Гражданской войне, у меня замирает сердце от полного непонимания случившегося. Как часто можно слышать сегодня, вот, пришли большевики, террористы, разрушили такую прекрасную страну... А ведь даже перечитывая, скажем, Толстого, понимаешь, что всему, что творилось тогда в России, были очевидные предпосылки. Отнюдь не было все так благополучно, как рисуется многим. Все гораздо сложнее.

Очень хочется спокойствия и ясности по этому поводу, хоть как-то отрефлексировать, пережить и уложить в себе. Если с Великой Отечественной войной на протяжении многих лет вроде было все предельно ясно, а столько до сих пор всего открывается, то это... Сердце рвется, потому что две части твоей семьи, два брата могут оказаться по разные стороны баррикад, убивать друг друга, как это можно уложить в голове?

Жаль, что художественного литературного материала о Гражданской войне особо никакого нет. Фактически Михаил Афанасьевич у нас единственный автор, который обращался к этой теме. Конечно, есть Алексей Толстой, «Хождение по мукам», но это другая история.

 Как правило, герои пьесы «Дни Турбиных» ассоциируются с понятиями «честь», «долг перед родиной», «долг перед семьей», «внутреннее достоинство». Как Вы считаете, эти понятия актуальны для современного общества?

 В пьесе отчетливо звучит мысль, что обязательно наступает момент, когда ты живешь в своей собственной системе координат, и она оказывается для тебя лично важнее, чем какая-то система координат, навязанная извне. Сегодня у нас нет насажденной идеологии, которой необходимо следовать, но при этом возникают другие полюса, связанные с денежными взаимоотношениями, корпоративной принадлежностью и т. д. Мне кажется, что без внутренней опоры человек вообще жить не может. Если у тебя внутри все дозволено, начинается какая-то «достоевщина», и человек на самом деле сходит с ума. Если в нем нет понятий: «можно — нельзя», «должно — не должно», жить просто невозможно. Но сейчас сложнейшее время еще и из-за того, что это никаким образом нигде не прописывается и никем не поддерживается.

 Есть в пьесе герой, который вам наиболее близок, или такое разделение невозможно?

 Конечно, невозможно. Здесь дело именно в сообществе людей. Пьеса не индивидуалистская, тут нет главного героя так такового, вокруг которого все строится. У каждого из них есть какие-то слабости, есть сильные стороны. Как раз меня греет и привлекает сообщество людей — как убежище, семья, дом, маленький осколок того, что мы называем родиной.

 Достаточно часто можно слышать рассуждения о том, как бы сложилась судьба героев после дней, описанных в пьесе. А Вы когда-нибудь задумывались над этим?

 Я бы такими прогнозами не занималась. Сложно рассуждать на эту тему, потому что, на мой взгляд, у Булгакова этот вопрос вообще не был заложен. Не секрет, что в том состоянии хаоса, растерянности, он думал, что все перемены в России ненадолго, ему не верилось, что в стране может все всерьез поменяться.

Самое главное для героев «Дней Турбиных» — то, что они выжили в те трудные дни, не потеряв самих себя. Это уже было большим плюсом, а говорить об их растворении в большевистской России очень сложно, это дело какого-то другого пути, нового перелома, другого понимания реальности...

 На какую возрастную аудиторию рассчитан спектакль?

 Это история, разбросанная по возрасту. Я не вижу никаких препятствий для того, чтобы и 14-летние дети смотрели этот спектакль.

 Вы в третий раз ставите спектакль в «Глобусе». Как Вам работается в театре?

 Если бы работалось плохо, наверное, не возвращалась бы. Третий раз — и есть очевидный ответ. Хотя у нас тут пополнение, артисты театра «Красный факел» — Константин Колесник, Максим Битюков. Это символичный акт отчасти, поскольку понятно, что ведущие театры города вступают в некое «творческое соревнование» между собой, а здесь получается такое примирение, единение. Красные и белые объединились на благо искусства (улыбается).